как заставить робота повиноваться. Если бы хоть вспомнить, для какой цели создан Джо… но Гэллегер забыл. А все-таки…
В полдень он вошел в лабораторию.
– Вот что, дурень, – сказал он, – поедешь со мной в суд. Сейчас же.
– Не поеду.
– Ладно. – Гэллегер открыл дверь и впустил двух дюжих парней в белых халатах и с носилками. – Грузите его, ребята.
В глубине души он слегка побаивался. Могущество Джо совершенно не изучено, его возможности – величина неизвестная. Однако робот был не очень-то крупный, и, как он ни отбивался, ни вопил, ни скрипел, его легко уложили на носилки и облачили в смирительную рубашку.
– Прекратите! Вы не имеете права! Пустите меня, понятно? Пустите!
– На улицу, – распорядился Гэллегер.
Джо храбро сопротивлялся, но его вынесли на улицу и погрузили в воздушную карету. Там он сразу утихомирился и бессмысленно уставился перед собой. Гэллегер сел на скамейку рядом с поверженным роботом. Карета взмыла в воздух.
– Ну что?
– Делай что хочешь, – ответил Джо. – Ты меня очень расстроил, иначе я бы вас всех загипнотизировал. Еще не поздно, знаешь ли. Могу заставить вас всех бегать по кругу и лаять по-собачьи.
Гэллегер поежился:
– Не советую.
– Да я и не собираюсь. Это ниже моего достоинства. Буду просто лежать и любоваться собой. Я ведь говорил, что могу обойтись без зеркала? Свою красоту я умею пространствить и без него.
– Послушай, – сказал Гэллегер. – Ты едешь в суд, в зал суда. Там будет тьма народу. Все тобой залюбуются. Их восхищение усилится, если ты покажешь им, как гипнотизируешь. Как ты загипнотизировал Тонов, помнишь?
– Какое мне дело до того, сколько людей мною восхищаются? – возразил Джо. – Если люди меня увидят, тем лучше для них. Значит, им повезло. А теперь помолчи. Если хочешь, можешь смотреть на мои зубчатки.
Гэллегер смотрел на зубчатки робота, и в глазах его тлела ненависть. Ярость не улеглась в нем и тогда, когда карета прибыла к зданию суда. Служители внесли Джо под руководством Гэллегера, бережно положили на стол и после непродолжительного судебного совещания сочли «вещественным доказательством № 1».
Зал суда был полон. Присутствовали и главные действующие лица: у Элии и Джимми Тонов вид был неприятно самоуверенный, а у Пэтси Брок и ее отца – встревоженный. Силвер О’Киф, как всегда осторожная, уселась ровнехонько посередине между представителями «Сонатона» и «Вокс-вью». Председательствующий – судья Хэнсон – отличался педантизмом, но, насколько знал Гэллегер, был человеком честным. А это уже немало.
Хэнсон перевел взгляд на Гэллегера:
– Не будем злоупотреблять формальностями. Я ознакомился с краткой пояснительной запиской, которую вы мне направили. В основе дела лежит вопрос, заключили ли вы некий контракт с корпорацией «Сонатон телевижн эмьюзмент». Правильно?
– Правильно, ваша честь.
– По данному делу вы отказались от услуг адвоката. Правильно?
– Совершенно верно, ваша честь.
– В таком случае дело будет слушаться без участия адвоката. Решение может быть обжаловано любой из сторон. Не будучи обжалованным, оно вступит в законную силу в десятидневный срок.
Позднее эта новая форма упрощенного судебного разбирательства стала очень популярной: она всем и каждому сберегала время, не говоря уж о нервах. Кроме того, после недавних скандальных историй адвокаты приобрели дурную славу. К ним стали относиться с предубеждением.
Судья Хэнсон опросил Тонов, затем вызвал на свидетельскую скамью Харрисона Брока. Магнат, казалось, волновался, но отвечал без запинки.
– Восемь дней назад вы заключили с заявителем соглашение?
– Да. Мистер Гэллегер подрядился выполнить для меня работу.
– Контракт был заключен письменно?
– Нет. Словесно.
Хэнсон задумчиво посмотрел на Гэллегера:
– Заявитель был в то время пьян? С ним это, по-моему, часто случается.
Брок запнулся:
– Испытаний на алкогольные пары я не проводил. Не могу утверждать с уверенностью.
– Поглощал ли он в вашем присутствии спиртные напитки?
– Не знаю, были ли напитки спиртными…
– Если их потреблял мистер Гэллегер, значит были. Что и требовалось доказать. Я когда-то приглашал этого джентльмена в качестве эксперта… Значит, доказательств того, что вы заключили с мистером Гэллегером соглашение, не существует. Ответчик же – «Сонатон» – представил письменный контракт. Подпись Гэллегера признана подлинной.
Хэнсон знаком отпустил Брока со свидетельской скамьи.
– Теперь вы, мистер Гэллегер. Подойдите, пожалуйста. Спорный контракт был подписан вчера, приблизительно в восемь часов вечера. Вы категорически отрицаете свою причастность. Утверждаете, будто вещественное доказательство номер один, прибегнув к гипнозу, притворилось вами и успешно подделало вашу подпись. Я консультировался с экспертами, и все они единодушно считают, что роботы на такие чудеса не способны.
– Мой робот – нового типа.
– Очень хорошо. Пусть ваш робот загипнотизирует меня так, чтобы я поверил, будто он – это вы или кто-нибудь третий. Пусть предстанет передо мной в любом облике, по своему выбору.
– Попытаюсь, – сказал Гэллегер и покинул свидетельское место. Он подошел к столу, где лежал робот в смирительной рубашке, и мысленно прочел молитву. – Джо!
– Да?
– Ты слышал?
– Да.
– Загипнотизируешь судью Хэнсона?
– Уйди, – ответил Джо. – Я занят – любуюсь собой.
Гэллегер покрылся испариной.
– Послушай. Я ведь немногого прошу. Все, что от тебя требуется…
Джо закатил глаза и томно сказал:
– Мне тебя не слышно. Я пространствлю.
Через десять минут судья Хэнсон напомнил:
– Итак, мистер Гэллегер…
– Ваша честь! Мне нужно время. Я уверен, что заставлю этого пустоголового нарцисса подтвердить мою правоту, дайте только срок.
– Здесь идет справедливый и беспристрастный суд, – заметил судья. – В любое время, как только вам удастся доказать, что вещественное доказательство номер один умеет гипнотизировать, я возобновлю слушание дела. А пока что контракт остается в силе. Вы работаете на «Сонатон», а не на «Вокс-вью». Судебное заседание объявляю закрытым.
Он удалился. С противоположного конца зала Тоны бросали на противников ехидные взгляды. Потом они тоже ушли в сопровождении Силвер О’Киф, которая наконец-то смекнула, кого выгоднее держаться. Гэллегер посмотрел на Пэтси Брок и беспомощно пожал плечами.
– Что делать, – сказал он.
Девушка криво усмехнулась:
– Вы старались. Не знаю, усердно ли, но… Ладно. Кто знает, может быть, все равно вы бы ничего не придумали.
Шатаясь, подошел Брок, на ходу утирая пот со лба:
– Я погиб. Сегодня в Нью-Йорке открылись еще шесть контрабандных театров. С ума сойти.
– Хочешь, я выйду замуж за Тона? – сардонически осведомилась Пэтси.
– Нет, черт возьми! Разве что ты обещаешь отравить его сразу же после венчания. Эти гады со мной не справятся. Что-нибудь придумаю.
– Если Гэллегер не может, то ты и подавно, – возразила девушка. – Ну так что теперь?
– Вернусь-ка я в лабораторию, – сказал ученый. – In vino veritas[14]. Все началось, когда я был пьян, и, возможно, если я как следует напьюсь опять, все выяснится. Если
